Главная » Библиотека » Неразгаданная тайна ч. 4

Неразгаданная тайна ч. 4

Дело о гибели девяти туристов из группы Дятлова, произошедшей при невыясненных обстоятельствах на Урале у горы Ортотен зимой в 1959 г., по-прежнему привлекает внимание общественности, и адвокаты – не исключение

Автор: адвокат АП Московской области Добровольская Светлана

Предыдущая статья «НЕРАЗГАДАННАЯ ТАЙНА» ч. 3

…Теперь ситуация резко поменялась. Не явиться вечером на «посиделки» в палатку Золотарёв не мог. Но его появление означало бы только одно – полный провал операции. Ганс его стопроцентно узнает и поймет, что операция идет под контролем «конторы». А это провал. Полный провал… «Думай, Семён, думай, – повторял про себя Золотарёв. – Должен же быть какой-то выход. Обязательно должен». И вдруг его осенило!

Николай Тибо-Бриньоль стоял невдалеке. Золотарёв жестом позвал его к себе.

– Слушай, ты знаешь, как выглядит прибор для замера радиации?

– Ну, конечно, – ответил Николай, несколько удивившись вопросу Золотарёва.

– А импортного производства?

– Да какая разница, они все более-менее похожи. А тебе зачем?

– По дороге объясню. Иди за мной, – и Золотарёв двинулся во тьму, в ту сторону, откуда пришел Ганс. У него созрел дикий, дерзкий, но в то же время единственно возможный в этой ситуации план.

Золотарёв и Тибо-Бриньоль шли по следам «гостей», в сторону их палатки. Золотарёв молчал, не зная, с чего начать. Николай спросил сам, преодолевая неловкость друга:

– Что произошло? Что-то пошло не так?

– Все… Все пошло не так, – зло ответил Золотарёв. – Я знаю этого человека. Его зовут Ганс. Он – немецкий шпион. Мы с ним встретились в ноябре 44-го. На фронте. Уверен, не только я, но и он меня хорошо запомнил. Увидев меня, он все поймет. А не прийти в нашу палатку вечером на «посиделки» со всеми я не могу… – Золотарёв помолчал. – Остается только одно – выкрасть у них прибор для замера радиации, как его, радиометр. Тогда, если «поставка» не состоится, они не будут знать, что за вещь надо брать.

– Но ведь операция провалится… – сказал Николай.

– Она уже провалилась! Теперь ее можно только спасти…

– А ребята? А мои друзья? Игорь? Юра? Они как? – не унимался Николай. – А девушки? В случае провала операции что с ними будет?!!

– Ничего, все обойдется. Делай, как я скажу. Я и не из таких передряг выходил сухим…

Тем временем в свете фонарика показалась палатка «гостей».

– Давай, иди туда, ищи прибор, – сказал Золотарёв. – А я на стреме постою. – Было что-то холодное и злое в словах Золотарёва. Что-то такое, от чего Николай сразу представил себе своего отца, когда того уводили из дома НКВДшники. И тут впервые Николай сжал кулаки. Он подчинился Золотарёву, но они уже не были прежними друзьями.

Гибель туристов группы Дятлова

Палатка группы Дятлова с разрезами

…В палатке было тесно и темно. Она была маленькой, двухместной. Рюкзаки еще не были разобраны. Николай, включив фонарик, стал искать прибор в одном из них. Мерзко, очень мерзко копаться в чужих вещах. Но это «надо». «Кому надо? Золотарёву? Родине?» – думал Николай. Не так он представлял себе работу контрразведки… Но вот руки нащупали твердый предмет, завернутый в ткань. В старой солдатской обмотке времен 40-х годов лежал радиометр.

– Он? – только спросил Золотарёв. Николай молча кивнул, и они опять замотали прибор в обмотку.

Весь путь назад Золотарёв молчал. Отойдя метров 100 от палатки «гостей» он остановился, вырыл в снегу небольшую ямку, развернул обмотку и положил в ямку радиометр. Засыпав ямку снегом, Золотарёв положил обмотку к себе в карман. А Тибо-Бриньоль в это время думал. Думал он о том, что будет, когда шпионы заметят пропажу радиометра. «Что они сделают? Что они смогут сделать?» – вертелось у него в голове.

Решение пришло неожиданно – надо предупредить ребят! Всех! Надо сказать всем, что это шпионы, и, если шпионы нападут, то бить их всем вместе. Три топора и финские ножи – хорошее оружие для самообороны. Вот оно, решение! Нас больше. Шпионов только двое, пусть и подготовленных.

Золотарёв воспринял эту идею в штыки.

– Ты что, дурак? Под трибунал захотел?! Ты же давал подписку о неразглашении! Да это государственная тайна. А ты кому ни попадя хочешь ее разболтать. Да ты предатель. Предатель и сын врага народа!

Второй раз за сегодняшний вечер Николай сжал кулаки. Ему очень хотелось ударить Золотарёва больно, в лицо. Но он сдержался. Они подошли к своей палатке.

В лагере их встретила Зина. Она сразу кинулась к ним обоим.

– Александр, Николай, где вы были? А к нам тут конвойные подходили. Они ищут беглого преступника. Спрашивали, не видели ли мы по дороге кого. Они такие обходительные, обещали прийти к нам через полчаса – час, ну, когда мы костер разведем. Договорились вместе поужинать.

– Это хорошо, – сказал, улыбнувшись, Золотарёв. – Значит, через полчаса, говоришь, они будут… Так мы с Николаем за дровами сходим, к лесу, для костра.

– А может, на бревнах разведем, как вчера? – спросила Зина.

– Может и на бревнах, – уклончиво ответил Золотарёв. В палатку он не пошел, постоял и двинулся в сторону леса. Тибо-Бриньоль пошел за ним…

«Гости» вернулись раньше, чем их ждали.

– Ой, а мы еще ничего не успели приготовить, даже костер не развели… – только и успела сказать Зина. Грубо оттолкнув ее, «гости» вошли в палатку.

Игорь Дятлов, занимавшийся рядом с палаткой при свете фонарика сбором печки и для удобства снявший ветровку, быстро отреагировал на грубость.

– Эй, ребята, полегче, – сказал он и тоже пошел в палатку.

Николай Иванович (тот из конвоиров, что был постарше, лет 45–50) был очень зол. Он говорил, как бы припечатывая ребят каждым своим словом.

– Кто-то из вас (пока мы были у вас в гостях) ходил к нам в палатку и взял очень ценный прибор. (Дятловцы наперебой стали шумно возмущаться.) Тихо, я сказал, – и Николай Иванович вынул из кобуры пистолет. – Я повторяю: кто-то из вас был у нас в палатке и взял очень ценный прибор. Он был завернут в точно такую же ткань…

При этих словах помощник Николая Ивановича, представившийся Степаном, достал армейскую обмотку образца 40-х годов.

– Кто это был? – Николай Иванович обвел взглядом всех присутствующих. Их было семеро в этой палатке. Таких разных, но одинаково не понимающих что происходит.

– Мы ничего не брали, – ответила за всех Люда Дубинина.

– Не надо врать, – резко перебил ее Николай Иванович. – Это мерзко и подло лезть в чужую палатку в отсутствие ее хозяев. Не думал я, что такие хорошие ребята-комсомольцы могут быть ворами! Ну ладно, – сказал он вдруг примирительно, – верните прибор, и мы все забудем. Давайте по-хорошему разойдемся…

Золотарёв и Тибо-Бриньоль находились неподалеку. Они видели, как «гости» зашли в палатку. Слышали обрывки разговора. Николай все порывался пойти к ребятам. У него было гадко на душе. Он чувствовал себя предателем и подлецом по отношению к друзьям.

Золотарёв шепотом остановил его.

– Тихо, стой, не лезь. Им ты не поможешь, а себя и меня засветишь. Сейчас они пошумят и уйдут…

Но «гости» не собирались уходить. Голоса в палатке становились все громче. По обрывкам фраз стало ясно, что «гости» в приказном порядке потребовали от ребят раздеться.

– Ишь, как завертелось…– сказал Золотарёв сквозь зубы. – Правильно мы прибор стащили. Без него они, как без рук, ничего сделать не смогут.

Вдруг разговор в палатке резко смолк и послышался шум драки, а через пару минут из палатки полураздетые, без обуви и верхней одежды выбежали ребята. Все семеро. Позднее всех вышел Рустем Слободин. Он был в одном валенке, его шатало, но он тоже пошел за ребятами прочь от палатки.

– Сейчас выскочат, будут догонять, – сказал Золотарёв. Но из палатки, вопреки его словам, никто не вышел. По метающемуся лучу фонарика было видно, что оставшиеся в палатке «гости» сосредоточенно искали радиометр среди вещей дятловцев. Так прошло несколько минут…

Николай стоял в оцепенении. Он вдруг понял, что это конец. Ребята, раздетые на морозе, не выживут. Они просто умрут от холода. Видимо, эти мысли так явно отразились на лице Николая, что Золотарёв сказал:

– Не дрейфь, прорвемся. Я в годы войны и не такое проходил. И видишь – жив.

– А ребята? – спросил Тибо-Бриньоль и осекся.

– Что ты все – «ребята, ребята». Да ничего не будет с твоими друзьями! Ну, немного померзнут. Но ведь шпионы не будут вечно сидеть в палатке. Когда-то они уйдут, и ребята оденутся. Ладно, пошли…
И затоптав окурок в снегу, Золотарёв пошел в том же направлении, куда двинулись полураздетые дятловцы. Тибо-Бриньоль молча пошел за ним.

Они быстро нагнали ребят. Те шли в сторону леса.

– Где вы были все это время? – гневно спросила Люда Дубинина.

– За дровами ходили, – соврал Золотарёв. –Так, друзья. Ситуация очень серьезная. В силу сложившихся чрезвычайных обстоятельств я вынужден сообщить вам секретную информацию. Здесь проводится секретная спецоперация КГБ. Я – майор госбезопасности. Короче, это никакие не конвойные, а враги нашей Родины, иностранные шпионы. И наш с вами долг любой ценой не дать шпионам завладеть «объектом».

Ребята молча и взволнованно слушали Золотарёва. Снег прекратился, но стало холоднее. Раздетые туристы не могли долго стоять на месте. Игорь Дятлов первый пришел в себя:

– Так вот почему они нас били и заставили раздеться. А что за прибор они искали?

– Не важно, – ответил Золотарёв и тут же обратился к Кривонищенко:

– Юра, «объект» у тебя или в палатке остался?

–  У меня…

– -Ну, хорошо… Тогда видите вон тот одиноко стоящий кедр? Идем к нему и там все решим…

До кедра добрались не все. Где-то по дороге потерялся Рустем Слободин. Потрясенные случившимся, за разговорами, ребята не заметили, как Рустем отстал.

… Тем временем Ганс, представившийся дятловцам Николаем Ивановичем, сосредоточенно искал в палатке радиометр. Надежды найти его почти не было. Но все-таки… Степан (второй шпион) по его команде методично перебирал все вещи дятловцев, вытряхивая их рюкзаки и складывая все барахло по кучкам. Операция провалилась. Ганс не понимал, когда и где он совершил ошибку. Но теперь… теперь оставался лишь «вариант № 3»: надо было вернуть радиометр, найти с его помощью «объект» и ликвидировать всех туристов.

Разбирая рюкзаки, Степан сделал важное открытие – рюкзаков было 9! Значит, туристов было не 7 (как они посчитали вначале), а 9 человек. Двое туристов отсутствовали во время их первого и второго визита в палатку дятловцев. И тут Ганс понял, что эти «туристы-гебисты» и украли у него радиометр, пока он тут лясы точил в палатке. Теперь, когда все встало на свои места, план поменялся…

Ганс что-то быстро сказал Степану на английском, тот достал нож и стал делать в скате палатки маленькие поперечные прорези с таким расчетом, чтобы в них было видно все происходящее наружи. А Ганс, захватив запасной нож из вещей туристов, вышел из палатки. Его сразу окутала непроглядная мгла…

«Куда идти? Где они могут быть? Дурак, как я их выпустил…», – с досадой подумал Ганс. Так он стоял несколько минут, пока глаза не привыкли к темноте. Вдруг его внимание привлекла маленькая светящаяся точка. Точка колыхалась, пульсировала. По всей видимости, разгорающийся костер. Костер был у подножия горы. «Далеко же вы ребята ушли… Ну ничего, теперь я вас не потеряю…»

Тем временем у кедра, где собрались все туристы, кроме Рустема Слободина, шла оживленная работа. Кривонищенко передал шерстяной свитер (а именно он и был «объектом») Люде Дубининой, и она надела его на себя. Сам он переоделся в свитер и штаны Колеватова, отдав последнему другую свою верхнюю одежду. Это было сделано для перестраховки – вдруг от соприкосновения со свитером радиоактивная пыль попала и на другую одежду Юрия. На этом настоял Золотарёв:

– Ты пойми, Криво (Золотарёв впервые назвал Юрия так, как его звали все друзья по походу), шпионы же знают, что именно ты должен передать им «объект», предмет одежды, значит, они вначале попытаются уговорами тебя заставить отдать одежду, всю одежду, а потом и раздеть могут силой. Нельзя, чтобы хоть какая-то толика вещества попала к ним!

– Да вроде они нас и преследовать не стали, когда мы выбежали из палатки, – ответил за него Игорь Дятлов. Он вообще считал, что угроза нападения преувеличена, и шпионы постараются скорее покинуть это злополучное место, а не разыскивать туристов. А вот Рустема Слободина, заступившегося за всех в палатке и принявшего на себя основной удар, надо идти спасать. Дорошенко с ним согласился и даже отдал Игорю свою меховую безрукавку, чтобы тот не замерз. Сами же ребята – Кривонищенко, Дорошенко и Зина Колмогорова – стали разводить костер, чтобы погреться. Плюс к тому костер служил бы неплохим ориентиром Игорю, когда тот будет возвращаться к ним со Слободиным.

Золотарёв же думал иначе. Как фронтовик, прошедший всю войну, он понимал, что свет костра обязательно привлечет внимание шпионов. Когда Ганс поймет, что радиометра в палатке нет, а туристов было 9, он обязательно кинется догонять ребят. Но особо отговаривать ребят от их затеи он не стал: «Пусть примут огонь на себя», – подумал Золотарёв, а вслух сказал:

– Ну, хорошо, оставайтесь, раз вы так решили. Только будьте начеку! Мало ли что. А мы (он посмотрел на Тибо-Бриньоля, Колеватова и Дубинину) пойдем, спрячемся в овраге.

– Хорошо, – как-то очень грустно и серьезно ответил Юра Кривонищенко. За эти последние несколько минут, прошедшие после переодевания, он вдруг ясно осознал, что это конец. Что, как бы ни хорохорился Игорь Дятлов, что бы ни говорил, очень велика вероятность того, что шпионы примутся их искать. А идти с Золотарёвым, Тибо-Бриньолем, Колеватовым и Дубининой он был не вправе – ведь именно его будут искать шпионы. Да и мороз свое дело сделает! Он подошел к Саше Колеватову и протянул свою «финку».

– Вот, возьми. Она вам еще пригодиться. А мы, я чувствую… – Он не закончил фразу и тяжело вздохнул, взглянув на свои раздетые руки и ноги.

Саша Колеватов взял нож из протянутой руки: «А как же ты?..» И, не получив ответа, пошел за Золотарёвым, уводившим свою четверку в сторону оврага.

…От холода вдруг резко захотелось спать. Разведенный под кедром костер практически не грел. Сильные порывы ветра уносили тепло куда-то в сторону. Последние часы жизни как немая фотопленка, выхватывая какие-то яркие моменты, крутилась перед глазами Юрия Дорошенко, и он уже не понимал, где сон, а где явь.

Вот он с ребятами растерянно бредет по склону в сторону леса – там безветрие и гораздо теплее. Дорогу он знает, ведь уже трижды ходил по ней. Нет, это было вчера, на другой стороне горы. Но все очень похоже. Очень холодно и страшно: произошедшее было необъяснимым и пугающе нелепым. Вот они без верхней одежды, с голыми руками и ногами в одних носках бредут по липкому снегу. Стало постепенно холодать, что придавало произошедшему еще более пугающую неопределенность. Снег кончился, зато усилился леденящий ветер. Надо было торопиться вниз, в лес, укрывающий от ветра. Мгла, обступающая ребят со всех сторон, мешала ориентироваться.

Вначале они шли группой из семи человек: Игорь Дятлов, Зина Колмогорова, Юрий Дорошенко, Юрий Кривонищенко, Людмила Дубинина, Александр Колеватов и замыкал шествие Рустем Слободин, еле державшийся на ногах после полученной травмы головы. Очень скоро, спустя несколько десятков метров к ним присоединились Семён Золотарёв и Николай Тибо-Бриньоль. Появление Золотарёва и Тибо-Бриньоля всех обрадовало. Было решено идти в лес и там переждать то Зло, которое все еще находилось в палатке наверху. Пропал Рустем Слободин. В какой-то момент он просто потерял сознание и упал в снег. А ребята, не заметив, пошли дальше вниз.

Вот он, Юрий Дорошенко, греется у костра, который развел Юрий Кривонищенко под кедром. Золотарёв считает, что костер может привлечь ненужное внимание. Золотарёв, Тибо-Бриньоль, Колеватов и Дубинина уже ушли. Игорь долго не возвращается и тогда вслед за ним решила пойти Зина Колмогорова. Надо бы ее отговорить… Но поздно, она ушла. Рустем, Игорь и Зина долго не возвращаются. Вернутся ли? Холодно. Холодно и страшно…

…Зло появилось неожиданно. Из ниоткуда, из темноты ночи. Юрий Дорошенко все еще поддерживал костер, находясь в полудреме. Юрий Кривонищенко успел забраться на кедр, но продержался там недолго. Зло расправилось с ними обоими так же легко, как в свое время с Рустемом Слободиным, Игорем Дятловым и Зиной Колмогоровой. Один вопрос оставался у Зла: ГДЕ скрылись четыре оставшихся «дятловца»? Мгла, помогавшая до этого Злу, безмолвствовала… 

Люде Дубининой с самого начала похода очень нравился Александр Золотарёв. Он был старше ее на 17 лет, прошел войну. Люду это не отталкивало, нет, он ей казался более надежным, чем ее сверстники. Она понимала, что такой человек может быть опорой в жизни. Люда чувствовала, что и сам Золотарёв относился к ней несколько иначе, чем к другим ребятам в походе, и при каждом удобном случае пытался показать ей свое расположение. Ему действительно тоже нравилась эта красивая, сильная и умная девушка. Таких он встречал во время войны – надежных, верных, преданных. Так что Золотарёв, не раздумывая, взял Люду в свою команду там, у кедра. И Люда, все поняв без слов, пошла за ним…

Гибель туристов группы Дятлова

Следы убегавших вниз по склону от палатки туристов

Теперь надо было решить, где скрыться. Прощаясь с Кривонищенко, Золотарёв сказал правду – он реально думал, что Ганс кинется их искать, как только поймет свою ошибку. А значит, судьба ребят, оставшихся под кедром, не завидна. Стараясь не думать о грустном, Семён Золотарёв стал соображать, куда им лучше пойти. Он собрал совет. Саша Колеватов предложил пробраться к лабазу, благо у Золотарёва есть компас и в дороге они не ошибутся. Там теплая одежда, обувь, пара лыж и еда.

– Вот так же подумают и шпионы, – сказал Золотарёв. – Они найдут в палатке «кроки» Игоря Дятлова и, когда не найдут нас у кедра, пойдут к лабазу. Нет, туда нам идти нельзя…пока…

– А как же мы выживем? – хором спросили все трое.

– Я сказал «пока». Это не значит, что через день или два, если по-другому не удастся выбраться, мы туда не пойдем. – Золотарёв не уточнил, что значит, «по-другому». – А пока мы пойдем в обратную сторону – по оврагу в сторону палатки. Там нас точно искать не будут…

Они уже несколько часов сидели на настиле, сделанном из молодых елочек и березы (как в этой ситуации им помогла финка Кривонищенко!). Начало светать. Холодно не было. От ветра их надежно закрывал склон оврага. Незаметно от ребят Золотарёв спрятал обмотку, в которой раньше был завернут радиометр, в одну из куч одежды, на которой они сидели. Так, на всякий случай, если… Если не удастся выбраться живыми из этой передряги. Не хотелось об этом думать, но тогда свитер со следами радиации и военная обмотка дадут нашим спецслужбам возможность понять, что здесь произошло. «Жаль, что не удалось сделать фотографию Ганса и его напарника», – промелькнуло в голове у Золотарёва. Ход его мыслей прервал вопрос Люды:

– Александр, а как там ребята? Игорь, Зина, Юра и Криво? Что с ними? Можно мне сходить посмотреть?

– Опасно.

– Ну, я тихонечко, издали…

– Возьми с собой нож, – только и успел сказать Золотарёв. Что делать с этой девчонкой!? Процентов семьдесят, их уже убил Ганс. И, не найдя остальных, ушел. Знать бы, куда…

Золотарёв оказался прав. Расправившись с первой пятеркой дятловцев, Ганс оказался в тупике: радиометр потерян, «объект» не найден и 4 человека сбежали.

Он вернулся в палатку туристов злой. Степан, как и ожидалось, радиометр не нашел. Зато нашел «кроки», сделанные кем-то из туристов. На них было обозначено место расположения лабаза.

– Идем туда, – сказал Ганс, – они раздетые, им нужна еда. Они двинутся к лабазу, а мы будем их уже там поджидать.

Но поход к лабазу ничего не дал. Выпавший вчера снег (ни единого следа!) прямо свидетельствовал о том, что туристы у лабаза не появлялись. Они прождали пару часов. Никого. «И не появятся, – подумал про себя Ганс. – Нет, они далеко не дураки. Старая школа. Матерый мне попался волк!»

– Снимаемся, – вслух сказал Ганс.

Оставался только один вариант. Ганс и Степан быстрым шагом пошли к своей палатке…

… Люда медленно шла в сторону кедра по дну оврага. Ногам было немного холодно, но терпимо. Несколько пар носков пока защищали от обморожения. Вот показалась вдали верхушка кедра. Дыма от костра не видно. И голосов не слышно. Люде стало не по себе. О плохом думать не хотелось. Уж слишком живыми перед глазами стояли все ее товарищи – хохотушка Зина Колмогорова, серьезный Игорь Дятлов, балагур Юра Кривонищенко, стойкий Юра Дорошенко и сильный и надежный Рустем Слободин. До кедра оставалось метров десять, когда Люда замедлила шаг. Прислушалась. Тишина. Мертвая тишина.

Люда подошла к кедру. Увиденное шокировало ее. Под кедром лежали два ее товарища – Юра Дорошенко и Юра Кривонищенко. Оба умерли несколько часов. Ветер шевелил волосы на лице Кривонищенко, сдувая нетающие снежинки. Штанина его брюк была прожжена. На левой голени виднелся страшный ожог, до кости. «Бедный Юрочка, как тебя мучили эти изверги», – подумала Люда. И только в эту секунду до нее дошел весь ужас происходящего! ВСЕ ребята погибли! Надо было скорее возвращаться к ребятам на настиле и рассказать им, что она увидела. Холод давал о себе знать. Чтобы утеплиться, Люда, переборов себя, подошла к трупу Юры Кривонищенко и стала снимать с него теплые штаны, орудуя его же «финкой». Одну штанину она с трудом отрезала, надев на замерзающую ногу. Бросив прощальный взгляд на уже замерзшие трупы ребят, выбиваясь из сил, она пошла в сторону настила, попеременно проваливаясь в рыхлый мокрый снег…

Золотарёв ждал возвращения Люды. Но еще больше Золотарёв ждал… вертолет. Когда он уходил в поход, то попросил подстраховать его. Мало ли что. Он просил так, на всякий случай, на следующий день поле проведения операции пролететь над ними. Если все нормально, то Золотарёв никак не должен был реагировать на пролетающий вертолет. Но, если что-то пойдет не так, он должен был привлечь к себе его внимание. Вначале коллеги Золотарёва удивились его просьбе. А потом, порассуждав логически, решили, что (раз уж ребята не берут рацию из-за соображений секретности операции) это будет самый надежный способ проконтролировать ситуацию.

… Люда вернулась через пару часов. Она все никак не могла прийти в себя. Напряжение, которое не давало выйти эмоциям наружу, спало. Она была среди друзей. Слезы душили ее.

– Они… они там лежат… мёртвые… Ненавижу!.. Изверги!.. Фашисты, подонки! – бессвязно говорила она сквозь слезы.

– Тише, тише, хорошая моя, – успокаивал ее Золотарёв, прижав к себе и гладя по голове. – Им уже ничем не поможешь… А нам… нам надо жить. Нам надо еще сообщить нашим, что операция провалилась. Нам надо жить… Слышишь, надо жить… – всё повторял и повторял как мантру Золотарёв.

– Почему нам никто ничего заранее не сказал! Почему? И что за задание такое, что людей в мирное время пытают до смерти? – сыпала вопросами, глотая слезы, Люда.

– Так было надо. Задание секретное и никто не должен о нем был знать, – пытаясь успокоить Люду, говорил Золотарёв.

– Но ведь мы комсомольцы! А нам не доверили. Не доверяют! А ребята вон, какие муки перетерпели, а ничего не сказали и никого не выдали!

– Потому и не выдали, что ничего толком не знали…

– Неправда, это неправда! Они не такие! Они все равно бы не выдали! Они не предатели! – не переставая рыдать, все выкрикивала Люда.

– А ведь все могло бы кончиться и по-другому, если бы не ты, Семён, не твоя дурацкая секретность, – вдруг сказал Николай.

– Что ты имеешь в виду, а? – зло спросил Золотарёв.

– А то, что, если бы в самом начале, когда стало ясно, что ты и Ганс знакомы и между вами старая злость друг на друга, ты бы не помешал мне сказать ребятам, что это враги и их надо уничтожить (а у нас был большой перевес в численности и силе), то ребята остались бы живы. А операция все равно провалилась. И не надо тут прикрываться интересами страны. Люда правильно сказала – мы тут все комсомольцы! И знаем, что такое долг перед Родиной, но мы знаем также, что такое дружба и честность перед товарищами, – со злостью и горечью в голосе сказал Николай и отвернулся от Золотарёва. Он вдруг отчетливо понял, что для Золотарёва жизни людей – лишь расходный материал в большой кровавой игре спецслужб.

…Шум вертолета услышали все. Хотя он был еще далеко. Вдруг он затих. Ребята переглянулись.

– Это был вертолет? Или мне показалось? – спросил Саша Колеватов. Все замолчали. Прислушались.

– Нет, тихо, – с грустью сказал Тибо-Бриньоль. – Тебе показалось…

Они помолчали минуты три. Уж очень хотелось им верить, что это был вертолет, что он пролетит над ними, увидит их и спасет! Вдруг ребята опять услышали шум вертолета. Он нарастал. Теперь это был не просто шум. А гул. Показался вертолет. Он летел в их сторону. Золотарёв соскочил с настила. Он бросился навстречу вертолету, размахивая руками и что-то громко крича…

– Мы спасены! Мы спасены! – ребята вслед за Золотарёвым повскакали с настила. Казалось, ужас последних суток кончился.

В вертолете заметили людей на земле. Он стал снижаться и сел на ровной площадке, недалеко от оврага. «Лагерный вертолет», — успел подумать Золотарёв. Дверь кабины вертолета открылась, и из нее вышел… ГАНС! С ним было еще несколько человек с оружием. По взгляду его жестких стальных глаз стало ясно, что он сразу узнал Золотарёва.

– Ну, здравствуй, старший сержант. Вот и свиделись. Ты же хотел со мной поговорить? Вот и поговорим. Вы нам все расскажете: и куда делся наш радиометр, и что за предмет вы нам должны были передать, и где он сейчас. Языки-то мы, как ты понимаешь, развязывать умеем. Или сами нам без мучений все расскажете?..

Я замолчала. Поезд уже подходил к Москве. Осталось каких-нибудь 30–40 километров. Уже мелькали подмосковные станции, засыпанные снегом.

– Ну, как тебе мой рассказ? – спросила я маму. – Впечатляет?

– Всё, конечно, могло быть так, – сказала мама после раздумий. – Но вот вертолет. И Ганс. Как он в нем оказался? И вообще, откуда взялся этот вертолет?

Я улыбнулась и ответила ей вопросом на вопрос.

– А как ты думаешь, появился Ганс с напарником на этой горе? Без лыж, в армейских ботинках? Конечно, у них были сообщники (думаю, сотрудники ИвдельЛАГа), которые их доставили туда. Самое простое – не переться, как дятловцы, в поход, а прилететь. Что Ганс и сделал. У него была рация. Это точно. А то как бы его сообщники узнали, когда Ганса и его напарника надо будет забирать с «грузом»? Вот он и вызвал их, когда понял, что операция провалена, а четверка дятловцев с радиометром и «грузом» исчезла. Вертолет прилетел, забрал Ганса со Степаном (отсюда и затихший на пару минут звук винта вертолета) и полетел осматривать окрестности с целью обнаружения группы Золотарёва. То, что ИвдельЛАГ имел вертолеты – бесспорно, должны же они как-то разыскивать беглых заключенных. Не на лыжах же за ними бегать.

Ну а то, что Золотарёв ждал вертолет, – тоже не удивительно. Надо помнить, что с самого начала поисковой операции в ней было задействовано несколько вертолетов. На вертолетах прилетели и следователи, и поисковики, и военные. И ни у кого это не вызвало никаких вопросов. Не стоит забывать, что наше государство на нужды госбезопасности никогда денег не жалело…

Мы подъезжали к Казанскому вокзалу. Наше путешествие закончилось. Как закончилась и наша история. Все. Конец.

Хотя нет, не все! Хочется еще сказать несколько слов об этих мужественных ребятах, которые, оказавшись в столь непростой жизненной ситуации, остались твердыми до конца.

Юра Кривонищенко и Юра Дорошенко умерли как герои, так и не показав, в какую сторону ушли их товарищи. Люда Дубинина даже под пытками не выдала шпионам радиоактивный свитер. А ведь она была просто студенткой, обыкновенной девушкой.

Если вдуматься, то их подвиг сродни подвигу Молодой гвардии. И не важно, что война была холодной…

Только один человек не вызвал у меня симпатии. Это – Семён Золотарёв. Он, опытный сотрудник ГБ, должен был предусмотреть возможность встречи с «бывшими знакомыми». Не предусмотрел… А организовав кражу радиометра, не дал Тибо-Бриньолю своевременно предупредить ребят. Если бы Тибо-Бриньоль предупредил своих друзей, то все могло бы пойти по-другому. Но даже этот человек выполнил свой долг (как он его понимал) до конца, не дав шпионам завладеть радиоактивным свитером.

На Михайловском кладбище в Свердловске всем дятловцам стоит памятник. Этим ребятам и девушкам, вечно оставшимся молодыми, несут цветы. Как героям! Простым ребятам, которые верили, что для их страны это надо, что у них обязательно будет еще долгая и счастливая жизнь. Несут цветы людям, которые были и оставались честными и мужественными до конца, до последнего вздоха; людям, которые просто остались людьми – храбрыми и до конца верными своим друзьям. Настоящим ГЕРОЯМ!

Источник: Адвокатская газета, 04.2015

One thought on “Неразгаданная тайна ч. 4